Неточные совпадения
— Повторяю:
веры ищут и утешения, а не истины! А я
требую: очисти себя не только от всех верований, но и от самого желания веровать!
— М-да, заметно, что и мещанство теряет
веру в дальнейшую возможность жить так, как привыкло. Живет все так же, но это — по инерции. Все чувствуют, что привычный порядок
требует оправданий, объяснений, а — где их взять, оправдания-то? Оправданий — нет.
Манере Туробоева говорить Клим завидовал почти до ненависти к нему. Туробоев называл идеи «девицами духовного сословия», утверждал, что «гуманитарные идеи
требуют чувства
веры значительно больше, чем церковные, потому что гуманизм есть испорченная религия». Самгин огорчался: почему он не умеет так легко толковать прочитанные книги?
Но и старая
вера в Промысл
требует переоценок, она связывалась с оптимизмом и бестрагичным взглядом на этот феноменальный мир, подчиненный необходимым каузальным связям.
Он в чистых формах все выливал образ
Веры и, чертя его бессознательно и непритворно, чертил и образ своей страсти, отражая в ней, иногда наивно и смешно, и все, что было светлого, честного в его собственной душе и чего
требовала его душа от другого человека и от женщины.
Тогда казалось ему, что он любил
Веру такой любовью, какою никто другой не любил ее, и сам смело
требовал от нее такой же любви и к себе, какой она не могла дать своему идолу, как бы страстно ни любила его, если этот идол не носил в груди таких же сил, такого же огня и, следовательно, такой же любви, какая была заключена в нем и рвалась к ней.
— И себя тоже,
Вера. Бог простит нас, но он
требует очищения! Я думала, грех мой забыт, прощен. Я молчала и казалась праведной людям: неправда! Я была — как «окрашенный гроб» среди вас, а внутри таился неомытый грех! Вон он где вышел наружу — в твоем грехе! Бог покарал меня в нем… Прости же меня от сердца…
— Я ничего не
требую,
Вера, я прошу только дать мне уехать спокойно: вот все! Будь проклят, кто стеснит твою свободу…
На третий день
Вера совсем не пришла к чаю, а
потребовала его к себе. Когда же бабушка прислала за ней «послушать книжку»,
Веры не было дома: она ушла гулять.
— Ты
требуешь,
Вера, чтоб я был к тебе совершенно равнодушен?
— У вас какая-то сочиненная и придуманная любовь… как в романах… с надеждой на бесконечность… словом — бессрочная! Но честно ли то, что вы
требуете от меня,
Вера? Положим, я бы не назначал любви срока, скача и играя, как Викентьев, подал бы вам руку «навсегда»: чего же хотите вы еще? Чтоб «Бог благословил союз», говорите вы, то есть чтоб пойти в церковь — да против убеждения — дать публично исполнить над собой обряд… А я не верю ему и терпеть не могу попов: логично ли, честно ли я поступлю!..
А он
требовал не только честности, правды, добра, но и
веры в свое учение, как
требует ее другое учение, которое за нее обещает — бессмертие в будущем и, в залог этого обещания, дает и в настоящем просимое всякому, кто просит, кто стучится, кто ищет.
И если ужасался, глядясь сам в подставляемое себе беспощадное зеркало зла и темноты, то и неимоверно был счастлив, замечая, что эта внутренняя работа над собой, которой он
требовал от
Веры, от живой женщины, как человек, и от статуи, как художник, началась у него самого не с
Веры, а давно, прежде когда-то, в минуты такого же раздвоения натуры на реальное и фантастическое.
Он стал весел, развязен и раза два гулял с
Верой, как с посторонней, милой, умной собеседницей, и сыпал перед ней, без умысла и желания добиваться чего-нибудь, весь свой запас мыслей, знаний, анекдотов, бурно играл фантазией, разливался в шутках или в задумчивых догадках развивал свое миросозерцание, — словом, жил тихою, но приятною жизнью, ничего не
требуя, ничего ей не навязывая.
О свадьбе ни слуху ни духу. Отчего Тушин не делает предложения, или, если сделал, отчего оно не принято? Падало подозрение на Райского, что он увлек
Веру: тогда — отчего он не женится на ней? Общественное мнение неумолимо
требовало на суд — кто прав, кто виноват, — чтобы произнести свой приговор.
— Мы высказались… отдаю решение в ваши руки! — проговорил глухо Марк, отойдя на другую сторону беседки и следя оттуда пристально за нею. — Я вас не обману даже теперь, в эту решительную минуту, когда у меня голова идет кругом… Нет, не могу — слышите,
Вера, бессрочной любви не обещаю, потому что не верю ей и не
требую ее и от вас, венчаться с вами не пойду. Но люблю вас теперь больше всего на свете!.. И если вы после всего этого, что говорю вам, — кинетесь ко мне… значит, вы любите меня и хотите быть моей…
Нет, хоть и думается все это же, но думаются еще четыре слова, такие маленькие четыре слова: «он не хочет этого», и все больше и больше думаются эти четыре маленькие слова, и вот уж солнце заходит, а все думается прежнее и эти четыре маленькие слова; и вдруг перед самым тем временем, как опять входит неотвязная Маша и
требует, чтобы
Вера Павловна пила чай — перед самым этим временем, из этих четырех маленьких слов вырастают пять других маленьких слов: «и мне не хочется этого».
Вера Павловна, сильно встревожившаяся и вчера, теперь серьезно испугалась и
потребовала, чтобы Дмитрий Сергеич пригласил медика.
Вера Павловна нежится; в своей комнате бывает она теперь только, когда мужа нет дома или когда он работает, — да нет, и когда работает, она часто сидит у него в кабинете; когда заметит, что мешает, что работа
требует полного внимания, тогда зачем же мешать?
Вера, таким образом, не отменяет искания, но
требует его, ибо она есть конец искания.
Вера требует любви, волевого сосредоточения, усилия всей личности.
Вера в человека, в человечность есть
вера в Бога, и она не
требует иллюзий относительно человека.
И не нас одних, а всю Европу дивит в таких случаях русская страстность наша; у нас коль в католичество перейдет, то уж непременно иезуитом станет, да еще из самых подземных; коль атеистом станет, то непременно начнет
требовать искоренения
веры в бога насилием, то есть, стало быть, и мечом!
Вот почему современность так притязательно и деспотически
требует доказательной
веры, т. е. принудительной, т. е. направленной на видимые вещи.
Да простит мне читатель интуитивно-афористическую форму изложения, преобладающую в этой книге. Но форма эта не случайно явилась и не выдумана, форма эта внутренне неизбежна, она вытекает из основного устремления духа и не может быть иной. Для меня
вера есть знание, самое высшее и самое истинное знание, и странно было бы
требовать, чтобы я дискурсивно и доказательно обосновывал и оправдывал свою
веру, т. е. подчинял ее низшему и менее достоверному знанию.
Что Христос умер на кресте смертью раба, что Правда была распята, — это факт, который все знают, который принуждает и насилует, его признание не
требует ни
веры, ни любви; этот страшный факт дан всему миру, познан миром.
В разных формах распространенное учение о противоположности знания и
веры, противоположности, понятой внешне и не осмысленной,
требует пересмотра.
Спор знания и
веры вновь обостряется и
требует пересмотра.
Скептики
требуют от
веры гарантий, т. е. упраздняют сущность
веры, хотят знания.
Только теперь я понимаю, какое значение имело для него это изречение… Он боялся, что мы будем нести наказание за его грехи. И его совесть восставала против несправедливой кары, а
вера требовала покорности и давала надежду…
Я говорила с Дмитрием, я
требовала от него объяснения его грусти, его поступков, его слов; да, он утратил
веру в меня, он никогда не поймет, что во мне делается.
От философии
требовали то, чтобы она была сообразной с теологической обработкой
веры, то, чтобы она была сообразной с наукой и даже с математической физикой.
Он доказал ему невозможность скачков и надменных переделок, не оправданных ни знанием родной земли, ни действительной
верой в идеал, хотя бы отрицательный; привел в пример свое собственное воспитание,
требовал прежде всего признания народной правды и смирения перед нею — того смирения, без которого и смелость противу лжи невозможна; не отклонился, наконец, от заслуженного, по его мнению, упрека в легкомысленной растрате времени и сил.
Именно мистический и космический смысл любви, именно
вера в божественное предназначение и избрание в любви предполагает свободную борьбу в любви и свободное выживание сильных в любви, ибо мистическое предназначение не
требует охраны.
Разговор вообще перешел на религию и, в частности, на вопрос о религиозном элементе в воспитании детей. Этот элемент, по мнению Короленко, необходим, его
требует сама природа ребенка. Сын Чернышевского воспитывался совершенно вне религии, вот, в том уже возрасте, когда мы начинаем сомневаться и терять
веру, он стал верующим.
— Лизочка, не
требуй от меня этого. Как ты не понимаешь? Когда наш народ и наша
вера угнетены, отречься от своей
веры — значит отречься от своего народа.
Если бы мы только твердо держались того, чтобы соединяться с людьми в том, в чем мы согласны с ними, и не
требовать от них согласия с тем, с чем они несогласны, мы бы были гораздо ближе к Христу, чем те люди, которые, называя себя христианами, во имя Христа отделяют себя от людей других
вер,
требуя от них согласия с тем, что ими считается истиной.
Самоуверенность, с какою обыкновенно изрекал свои приговоры Ардалион Полояров, показывала, что он давно уже привык почитать себя каким-то избранником, гением, оракулом, пророком, вещания которого решительны и непогрешимы; он до такой степени был уже избалован безусловным вниманием, уважением и
верою в его слова, что
требовал от всех и каждого почтительного благоговения к своей особе, принимая его в смысле необходимо-достодолжной дани.
Она искала облегчения в сообществе Синтяниной и
Веры, остававшихся здесь ради похорон Ларисы, так как, по ходатайству услужливого Ропшина, самоубийцу разрешено было похоронить по христианскому обряду. Глафира не обращала внимания, что обе эти женщины не могли питать к ней ни уважения, ни дружбы: она с ними не расставалась; но в то время, когда ей надлежало сойти в зал, где ее ждали к панихиде, обе Синтянины занимались телом Лары, и потому Глафира Васильевна
потребовала, чтоб ее проводил Ропшин.
Открытое исповедание христианской
веры в советской России
требует героизма, а часто и мученичества.
Но этому дипломатическому объяснению противоречит тот факт, что коммунисты во всех литературных выражениях их мировоззрения, их собственной
веры,
требуют воинствующей борьбы против всякой религии.
Этот ортодоксальный, тоталитарный марксизм всегда
требовал исповедания материалистической
веры, но в нем были и сильные идеалистические элементы.
Чего от него
требуют в силу так называемой христианской
веры?
Последнее было сказано с такой глубокой
верой, что не
требовало дальнейших пояснений. Я долго смотрел на убежденное, спокойное выражение облупившегося под солнцем лица Силантия, на его песочную бороденку и крошечные слезившиеся глазки; от этого лица веяло такой несокрушимой силой, перед которой все препятствия должны отступить.
Дело приняло характер законный и официальный: явилась магометанка, добровольно желающая принять христианскую
веру; начальство города взяло ее под свою защиту, уведомило муфтия, жившего в Уфе и всеми называемого «татарским архиереем», обо всем происшедшем! и
требовало от него, чтоб он воспретил семейству Тевкелевых и вообще всем магометанам прибегать к каким-нибудь насильственным и враждебным покушениям для освобождения девицы Сальме, добровольно принимающей христианскую
веру.
В первую минуту княжна всецело поверила словам Капочки, что она любила ее покойного жениха — князя Владимира Баратова. Этой
верой объясняются и сказанные ею слова, когда она узнала о смерти Капочки: «Так и должно было быть, они там опять будут вместе», а также и то, что княжна Варвара настояла, чтобы покойницу похоронили как можно ближе к могиле князя Баратова.
Вера в эти последние слова покойной
требовала со стороны княжны Варвары больших нравственных усилий.
Вера, при которой божество исходит непосредственно из жизни, — аполлоновская
вера Гомера, Франциска Ассизского, Гёте, Толстого, Уолта Уитмена, Рабиндраната Тагора, —
вера эта не
требует обязательно от человека формального признания божества.
Романею подали; гости придвинулись поближе к запорожцу, который, выпив за здоровье молодых, принялся рассказывать всякую всячину: о басурманской
вере персиян, об Араратской горе, о степях непроходимых, о золотом песке, о медовых реках, о слонах и верблюдах; мешал правду с небылицами и до того занял хозяина и гостей своими рассказами, что никто не заметил вошедшего слугу, который, переговоря с работницею Марфою, подошел к Кирше и, поклонясь ему ласково, объявил, что его
требуют на боярский двор.
Далее Антоний приступил к главному делу:
требовал особой беседы с царем о соединении
вер.
Часто спрашивает себя о причине своей тоски,
требует у сердца отчета, почему оно любит иноземца, басурмана, которого гнушаются все добрые люди и клянет отец, чью
веру прокляли святые отцы на соборе.